«Мы создаем рынок, которого раньше не было» — интервью с основательницей бренда Treartex

Компания «ТК Треартекс» во главе с основательницей Еленой Гильмановой несколько лет назад начала свой путь в сфере морского и речного транспорта. Процессы освоения рынка оказались сложными с технической точки зрения — сертификация материалов, локализация производства, разработки новых стандартов, поиск поставщиков и материалов. Зато сегодня предприятие формирует свой сегмент рынка практически самостоятельно, попутно консультируя классификационные общества и Министерства.

Но помимо технологий компания продвигает собственное видение, которое заключается в том, что за каждым метром рогожки и каждой подушкой стоит нечто гораздо более человеческое: стремление дать людям ощущение дома даже посреди ледокольной навигации и рыболовных смен.

Как удается развивать эту миссию несмотря на препятствия, в большом интервью «Медиапалубы» с Еленой Гильмановой.

П: Елена, давайте начнем беседу традиционно — с продукции, которую вы поставляете для судостроения. Мы об этом много писали, но давайте коротко представим линейку. Особенно интересны ранее не анонсированные новинки. 

— «ТК Треартекс» начала свой путь на рынке морского и речного флота в 2006 году. Первый проект реализовали с Центром судоремонта «Звездочка». Уже на следующий год мы занялись разработкой складских коллекций и создали собственный бренд Treartex, под этим именем впервые приняли участие в конференции «Судовая мебель» в 2007 году. В 2015 году мы вышли на поставки по ГОЗ, а в 2015-2017 уже разработали и поставили на производство судостроительные матрасы НЯДИ.324469, разработанные в соответствии с техническими условиями НИПТБ «Онега».

С 2020 года, следуя общей рыночной тенденции, решили начать разработку российской импортозамещающей линейки для судостроения. Тогда мы, честно говоря, не подозревали, каким сложным будет этот путь. Но сейчас, спустя почти пять лет, мы с гордостью демонстрируем собственную коллекцию — «Русинтекс». В ней, в том числе, сейчас представлено порядка девяти цветов той самой рогожки, которую так ценят моряки и речники.

П: У этих предпочтений есть какое-то логическое объяснение?

— Это, кстати, интересное для нас наблюдение. Мы работаем с разными видами транспорта, и судостроители чаще выбирают безворсовые ткани — в большинстве своем рогожку. В то время как железнодорожники наоборот, тяготеют к ворсовым материалам.

Почему? Скорее, так сложилось исторически. Мы стараемся привлечь внимание флота и к другим материалам. На выставке «НЕВА» показывали нашу безворсовую разработку для проекта Высокоскоростная магистраль. Там и модный эффект «хамелеона», и плавные градиенты… Хочется вдохновить судостроителей опробовать такие материалы, ведь они не просто красивые, но и удобные в эксплуатации.

Ворсовые ткани проще в уходе. Да, на ворсинках задерживается грязь, но ее легче вычистить. А вот в рогожке, которую судостроение традиционно предпочитает, загрязнение уходит глубже, в структуру переплетения. Получается, что визуально она выглядит более практичной, а в реальности сложнее в обслуживании.

П: Какие новые решения вы предлагаете для помещений на флоте?

— Опираясь на предпочтения наших заказчиков из отрасли, мы начали продвигать что-то вроде модернизации той же рогожки. Это решение мы уже применили на катамаранах проекта «Соммерс». Оно заключается в нанесении на ткань специальной мембраны. Она препятствует проникновению загрязнений вглубь изделий. Это облегчает чистку и делает ее более эффективной, без разводов. То есть мы просто чистим поверхность и рогожка быстро высыхает, потому что в ней нет натуральных волокон, синтетика не впитывает влагу.

П: Где конкретно можно применять материалы с мембранным покрытием?

— Мы рекомендуем такие покрытия для общественных зон на судне – лобби, ресепшн, рестораны и все помещения, где пассажиры сидят, едят, проливают напитки. Там всегда выше риск загрязнений и нужна регулярная интенсивная чистка.

Это актуально для катамаранов: высокая проходимость, быстрые перекусы, чай, кофе – все это создает повышенную нагрузку на текстиль. И конечно же, для наших любимых круизных компаний – там эстетика и долговечность всегда идут рука об руку.

П: Вы ведь работаете не только с гражданским флотом, но и с военным. Наверняка, там иные требования… Какие решения вы продвигаете в этой области?

— Одно из последних решений, актуальных для военного флота, мы впервые презентовали на недавней конференции «Судовая мебель» в Северодвинске. Это трудногорючие ткани.

Объясню разницу с традиционными для нас трудновоспламеняемыми материалами: последние не поддерживают горение, но под воздействием огня могут менять форму, подплавляться, то есть «исчезать» под пламенем. Мы это не раз демонстрировали на образцах. А трудногорючие ткани даже форму не меняют. Они не дают огню повредить ткань.

Технология очень непростая, потому что мы используем мета-арамидные нити. Их производят в основном для военного применения, и весь объем, как правило, уходит туда. Взять нужное количество даже на образцы – это целая история. Мы хорошо знаем всех производителей таких нитей и сейчас с ними взаимодействуем.

В основу ткани мы закупили трудногорючую нить, а в уток берем аналогичную по свойствам, но уже ту, которая используется в спецодежде крупнейших нефтедобывающих компаний – «Лукойл», «Роснефть», «Сибур»…

П: Эта разработка актуальна только для военного флота? На «гражданке» есть потенциал?

— Требования, которым соответствуют такие материалы, предъявляются для подводного флота. Поэтому пока да.

Здесь у нас дилемма. Мы, честно говоря, иногда чувствуем себя меценатами отрасли: объемы закупок и производства зачастую несоизмеримы с теми инвестициями, которые мы вкладываем в разработки. И куда дальше распространять трудногорючие ткани — будем думать. Потому что сейчас объемы небольшие, а мы должны наткать и держать все это на складе. Это нерентабельно.

Следующая наша задача очевидна: стеновые панели. Им тоже требуется сертификация по горючести. Раньше ни одна панель в сочетании с нашими тканями пройти ее не могла. Поэтому получим первые объемы и продолжим дальше развивать тему.

Есть еще одна перспектива – беспилотный транспорт. Там тоже актуальны требования по трудногорючести.

П: По технологиям понятно. А какого вектора вы придерживаетесь в дизайне? Что сейчас в трендах?

— Для круизных компаний мы предлагаем огромные возможности в декоре. Мы можем создавать дизайн на пожаробезопасных основах и печатать принты на легких, прозрачных вуалях, на бархатах – очень красивых, выразительных.

Мы очень гордимся двумя крупными проектами не из транспортной сферы, но они как раз демонстрируют тренды в интерьерном текстиле.

Женя Жданова, которая входит в топ-100 дизайнеров России, сделала из купеческого дома 1887 года настоящий бутик-отель. Это в Тарусе Калужской области. Каждый номер посвящен деятелю культуры: Цветаевой, Ахматовой, Рихтеру, Заболоцкому, Ракицкому — людям, которые жили и творили в этом городе.

Для штор, мягкой мебели и текстильного декора в интерьерах использовали наши трудновоспламеняемые ткани с печатью авторских принтов коллекции Vestale, вдохновленных архивами Эрмитажа, известных мануфактур Морозовской, Трехгорной и Цинделя. В их основе – акцент на национальной гордости. Профессиональные текстильные дизайнеры адаптировали исторические рисунки под современные стандарты: где-то масштабировали крупные мотивы с 90 сантиметров до полутора метров, где-то корректировали детали. Сейчас у нас порядка пяти каталогов этой красоты, и все это можно печатать на наших основах – на бархатах, сатинах, блэкаутах, димаутах и создавать уникальные интерьеры.

Второй проект – «Окно», где тоже прослеживается русский стиль, который сейчас действительно стал модным. Мы очень хотим, чтобы круизные компании тоже обращали внимание на это направление. Потому что без русского культурного кода в общественных пространствах сложно поддерживать национальную идентичность, чувство гордости за историю и искусство.

Но мы не призываем к буквальному народному стилю – к матрешкам, балалайкам и самоварам. Мы говорим о переработанных исторических мотивах, о глубоком наследии наших мануфактур. Там много влияний — и российской природы, и международных выставок прошлых веков. Это сложнее, чем простые «хохломские» ассоциации, и намного тоньше.

Поэтому для теплоходов мы можем дать широкую линейку принтов для декора: акцентная мебель, акцентные кресла, лобби, подушки – и все это можно привязать к рассказу, к концепции. Я вообще очень люблю концептуальные круизные истории.

П: Есть у вас свои любимые концепты круизов?

— Я часто путешествую с круизной компанией «Созвездие». Их теплоход «Лебединое озеро» – прекрасный пример индивидуализации. Каждая каюта названа в честь великой балерины, и в каждой лежит буклет с ее историей и фотографиями. Такие вещи очень цепляют, дают впечатления. Эмоции — ключ к тому, чтобы путешествие запомнилось.

Рейс в Нижнем Новгороде, завершающий навигацию, был организован на лайнере «Маленький принц». И в конце путешествия над нами пролетел небольшой самолет. У всех сработала теплая ассоциация, ведь Экзюпери сам был пилотом. У меня, как у пилота-любителя, это вызвало особый восторг.

П: Вы пилот?

— Да, мастер спорта. У меня за плечами четыре международных перелета. И я понимаю, насколько сложно организовать такой пролет самолета над теплоходом. Это эмоция, которую я запомню на всю жизнь – невероятно красиво.

П: Возвращаясь к продукции. У вас есть еще и своя коллекция матрасов. Есть ли здесь особенные запросы на флоте? 

— Да, и это тоже наша особая гордость. Продажи в отрасли растут, а началось все, казалось бы, с очень прикладного запроса: нужно было сделать линейку для краболовов. Но позже оказалось, что потребность есть и у ледоколов, и у научных судов, и у пассажирских теплоходов.

Наше твердое убеждение – человеку необходим качественный сон в комфорте. Неважно, турист ты на отдыхе, рыбак после тяжелой смены или научный сотрудник. Когда мы стали искать среди крупных производителей тех, кто помог бы создать матрасы, проходящие по требованиям Морского регистра и пожарной безопасности, оказалось, что никому это неинтересно. Малые объемы, сложная сертификация…

И только производитель из Шатуры откликнулся, потому что разделил наш подход: сначала создаем продукт, который улучшает жизнь, а потом уже думаем про объемы. Все инновации так и рождаются.

Мы разработали матрас с пожаробезопасным верхним чехлом, прошли все испытания и сегодня получаем прекрасную обратную связь. Говорят, что они комфортные, долговечные и, что особенно важно, напоминают дом.

П: Матрасы напоминают дом?

— Да, это тоже интересный момент! Когда мы впервые участвовали в тендере, к нам приехали представители одной крупной рыбодобывающей компании. У нас тогда был простой образец: ровный однотонный чехол из пожаробезопасной ткани. И они неожиданно спрашивают: «А почему он однотонный? А где рисунок, где вензеля, где цветочки? Как на домашних матрасах».

Тогда это казалось странным: при чем тут «цветочки», если мы даем технологию для комфорта? Но они объяснили: когда моряки перестилают кровать, в такой рутине им важно хотя бы на секунду чувствовать эту ассоциативную связь с домом. Особенно когда работа тяжелая, долгие экспедиции, редкие возвращения. И я поняла, в этом есть глубокий человеческий смысл. Теперь мы делаем декорированные варианты.

Вообще, сегодня сенсорика в интерьерах – важнейший тренд. Мы все живем в стрессовом мире, постоянно под давлением новостей, а интерьер способен помогать справляться с этим. Тактильность, мягкие визуальные акценты, правильные материалы – это все про эмоциональный комфорт.

П: Как прошла для вас уже очередная выставка «НЕВА»?

— «НЕВА» стала для нас действительно стратегической точкой. На ней мы вместе с ЦНИИ «Курс» смогли приблизить формирование требований для включения балльной системы оценки судового кресла в случае использования российской ткани. ЦНИИ «Курс» передал документ в Минпромторг, и Министерство включило это в реестр. С 2027 года российская ткань на судовом кресле будет давать производителю дополнительный балл.

Там же, на выставке, состоялась ключевая встреча с Российским морским регистром судоходства. В результате мы готовим соглашение о сотрудничестве. Мы берем на себя роль экспертов-консультантов по применению пожаробезопасных текстильных материалов и по формированию и проверке сертификатов.

П: Почему это важно?

— Потому что текстиль для регистра – новая тема, а мы 20 лет получаем сертификацию во всех смежных отраслях – от гостиничного бизнеса до транспорта, и прекрасно видим, где скрываются риски. Особенно в части мебельных тканей: ошибка здесь часто выливается в полную замену мебели, если выясняется, что материалы не соответствуют требованиям.

Мы консультируем регистр, помогаем в вопросах контроля и методологии, они используют наши рекомендации и наработки при оценке проектов, ремонтов и применении материалов.

П: Как сейчас обстоят дела с импортозамещением материалов в вашей сфере? И в частности, с законодательными положениями, которые регулируют эти процессы.

— Мы активно участвуем в формировании нормативной базы. Летом президент поручил разработать меры поддержки российского легпрома — отрасли, которая сегодня на 97% зависит от импорта.

Сейчас действует постановление №1875, по которому при госзакупках ткани должны быть российского производства. Звучит идеально, но есть нюанс: в постановлении №719 нет привязки к происхождению сырья. Это позволяет производителям штор и мебели оставаться в правовом поле, но фактически шить изделия из китайских или турецких тканей, получая при этом российский код. Формально все законно, но легпром такой схемой не поднимается.

Мы участвовали в корректировке этой нормы: с 2027 года начнет действовать поправка, которая требует, чтобы в составе российского изделия при госзакупках было российское сырье.

Для судостроения это менее критично – на военном направлении такие требования действуют давно. Но для гражданского флота, для госкомпаний вроде Росатома это будет иметь прямое влияние: закупаемые шторы должны будут включать российскую ткань.

П: В начале беседы вы упомянули сложности с локализацией в России. В чем они заключались и как идут дела сейчас?

— Если коротко, локализация в России – это огромная работа. По сути мы разработали отдельный НИОКР.

Мы начали с того, что вынуждены были разрабатывать сырье заново. Вся нить в России – китайская. Самое обидное, что она сделана из нашей же нефти, которую мы когда-то вместо переработки просто вывезли сырьем. Китайцы, турки, индийцы выстроили у себя мощную переработку, подняли промышленность, а мы теперь закупаем у них нить.

Качество поначалу было нестабильным. Мы протестировали несколько предприятий, сделали десятки образцов, прежде чем добились приемлемой стабильности.

Дальше была работа с российскими ткацкими фабриками. Им нужно было показать как ткать материал нужного класса, какие заправки использовать, как проводить отделку и финишинг, где искать дефекты, как добиться ровности и стабильности полотна.

У нас только часть фабрик обладает финишными мощностями: окрашивание, стабилизация, отделка – все это пришлось распределять по разным площадкам. Мы привозили нить, настраивали оборудование под конкретную конструкцию ткани, ткали, отделывали, сдавали на пожарные испытания, подтверждали результаты, передавали мебельщикам.

Первую партию мебельщики натянули на кресло и она «поползла вниз». Причина оказалась в том, что поставщики из Китая не указали усадку в техпаспорте. Пришлось прогонять ткань через тепловой каландр, чтобы максимально «собрать» ее до стабильного состояния. Усадка была огромная – около 8 см. Но после этого материал стал держать физико-механические свойства.

Теорию мы знали – у нас сильная технологическая база. Мы работаем с лучшими технологами, кандидатами наук, авторами профильных трудов по пожаробезопасным материалам. Но практику приходилось нарабатывать.

П: Я правильно понимаю, что пока то, что вы вложили в судостроение, не окупилось?

— Все расходы пока висят у нас в строке «затраты на проведение апробаций». И это нормально для бизнеса, который создает новую промышленную нишу, а не входит в готовую. Мы работаем в узкой теме пожаробезопасности, зависим от отраслевых требований, сами создаем рынок, которого раньше не было.

Складскую программу тоже создаем за свой счет: 20 цветов – это десятки тысяч метров, отрезы, вешалки, рассылки по отрасли… И только потом появляются заказы.

Государство пока не дает поддержки, которая позволила бы быстро создать полноценную коллекцию. Поэтому идем постепенно, маленькими шагами, инвестируя сами.

В прошлом году мы продали около 15 тысяч метров ткани. Это не покрывает затраты. Тем не менее, мы понимаем, что это будущее. Мы уже импортозаместили итальянцев, наработали востребованные позиции, и теперь рынок медленно, но растет.

П: Вы рассказали о якорных проектах на примере бутик-отелей. Чтобы продемонстрировать озвученный рост на практике, расскажите о ваших топовых проектах в судовой сфере.

— Мы ведем разработки, которые актуальны для оснащения круизных лайнеров. Как уже упоминала, поставляли изделия и материалы для катамаранов «Невы Тревел». Эту компанию вообще считаем инноваторами отрасли, они первыми внедряют новые решения: ковролин, сертифицированные ткани и мебельные элементы.

Наши изделия есть на ледоколах, научно-исследовательских судах. Не только текстильные, но и элементы мебели – матрасы, мебельные ткани, обивка. А на новом НИСе для Байкала «Викентий Зайцев» будет несколько достаточно интересных интерьерных решений, включая мебель из нашей рогожки и дизайн, выполненный известным дизайнером.

И конечно, рыболовные и краболовные суда. Это были одни из первых крупных проектов, где наши решения проверялись в реальных условиях эксплуатации.