Комплексность, водород и арктический акцент – интервью с главой компании «Кронштадт»

Развитие Арктики на сегодня стало одним из главных стратегических проектов России. В прежние времена сказали бы, что это новая «всесоюзная стройка». Масштаб этой задачи таков, что в нее неизбежно оказываются вовлечены практически все заметные игроки на рынке производства и поставок судового оборудования различного профиля. Сегодня мы беседуем с генеральным директором компании «Кронштадт» Андреем Зарафьянцем. Узнаем о том, в каких конкретно арктических проектах принимает участие возглавляемое им предприятие. А еще поговорим о некоторых прорывных для отрасли направлениях.

— Ваша компания, как известно, выпускает обширнейший перечень продукции. Говорить обо всем сразу было бы трудно, поэтому давайте сосредоточимся для начала на конкретном направлении. Одна из самых важных на сегодня тем в отрасли – Арктика, а рост грузооборота по Севморпути объявлен стратегической задачей. В какой вашей продукции сделан отчетливый арктический акцент?

— Компания «Кронштадт» представлена в разных отраслях промышленности. Не только в судостроении, но и, например, в нефтегазе. Поэтому, если говорить про Арктику, то мы участвуем и в проектах, связанных с флотом, и в проектах, связанных с портовыми сооружениями, и в проектах, связанных с добычей и переработкой полезных ископаемых. Слово «винтеризация» в нашей деятельности звучит очень часто.

Это, конечно, определенный вызов. Оборудование в арктическом исполнении должно иметь различные системы по обогреву. Особые требования возникают к конструкционной стойкости материала и комплектующих. Поэтому проекты, которые будут использоваться в высоких широтах, определяют очень мощный рост потенциала с точки зрения инжиниринга. Мы всегда с большим вниманием смотрим на эту историю.

— Может быть, коснемся конкретных примеров? Я знаю, что вы участвуете в проекте 22220. Что за оборудование вы ставите на эти ледоколы и какие оно имеет характеристики?

— Наше оборудование прекрасно видно практически на всех фотографиях этих ледоколов, а именно — основные грузоподъемные краны. Мы начинали разрабатывать эти инженерные решения еще в тот момент, когда ледокол только проектировался. Краны производит компания Melcal (Италия). В связи с этим, я сразу хочу обратить ваше внимание на то, что компания «Кронштадт» участвует в программе локализации. Не импортозамещения, а именно локализации!

Мы делаем конкретные шаги к тому, чтобы оборудование, которое будет на следующих заказах, производилось в России. У нас уже есть совместное предприятие с компанией Melcal, где мы будем разрабатывать технические решения, соответствующие требованиям российских заказчиков и конструкторских бюро.

Помимо грузоподъемных устройств, мы укомплектовали ледоколы насосным оборудованием различного назначения и оборудованием для обработки бытовых отходов.

— С какими трудностями пришлось столкнуться при локализации производства?

— Это очень непростая история. Мы видим требования заказчиков, которые хотят получить привычное для себя оборудование – то, что стояло на их предыдущих судах. Им просто нужно все то же самое, но с лейблом Made in Russia. Что это значит для нас? Помимо финансовых вложений в разработку инженерного решения и организацию производства в России, мы должны договориться о передаче ноу-хау от производителя потенциальному отечественному партнеру. Отмечу, что из-за крайне небольшой серийности судового оборудования, далеко не каждый производитель видит в этом перспективу и готов к участию в такого рода программах.

Специалисты компании «Кронштадт» разработали специальный комплекс мероприятий, с помощью которого все эти условия выполнимы, в том числе полное соответствие инженерного решения для конкретного заказа 719-му постановлению и военной приемке. При наличии положительных договорённостей с иностранным производителем программа локализации реализуется на практике.

— Насколько я понимаю, наиболее активно у вас складывается сотрудничество в этом направлении с компанией Melcal.

— Если говорить о производстве грузоподъемного оборудования, то да, с компанией Melcal. Но есть ряд других именитых компаний, с которыми у нас уже подписан меморандум о локализации. Мы входим в рабочую группу Объединенной судостроительной корпорации. И мы понимаем, каким образом у нас будет выглядеть дорожная карта со всеми этапами, связанными с производством оборудования различного назначения в России.

— Вернемся к конкретному оборудованию для арктических широт. Что вы скажете по поводу ледостойкой платформы «Северный полюс»?

— В рамках комплектации платформы «Северный полюс» мы предложили очень интересное уникальное решение. Это П-образная рама. В текущий момент, буквально в эти секунды, пока мы с вами общаемся, идет ее доставка на заказ. Могу сказать, что это был большой вызов для нас. В создании технического решения принимали участие как специалисты с итальянской стороны, так и сотрудники нашего конструкторского отдела. Перечень задач, который ставится перед различным научно-техническим оборудованием на морской платформе, очень широк, так что мы старались учесть все вопросы.

— Что было самым сложным в этом заказе? Над чем пришлось поломать голову?

— Непростые особенности были связаны не с проектированием, а с тендерными процедурами. Наша система работает в связке с лебедками и с транцевым закрытием. Причем и у транцевого закрытия, и у лебедок есть собственные производители и поставщики. Сейчас, уже пройдя этот путь, мы понимаем, что нам, как инжиниринговой компании, намного проще предложить решение, где мы сможем поставить всю систему в сборе. А в ходе работы над этим проектом нам пришлось предусмотреть схему, каким образом наше оборудование будет работать совместно с системами и определенными узлами других производителей.

Это, пожалуй, и был самый главный вызов в этом проекте. Сейчас все задачи успешно решены, но на будущее, конечно, хотелось бы, чтобы была цельная система. Мы ведь и сами можем предложить свои лебедки, по максимуму насытив при этом тот или иной заказ отечественным оборудованием. И не только лебедки, разумеется, но и якорно-швартовное оборудование, а также люковые закрытия собственного производства. Например, наше люковое закрытие размером больше пяти метров будет эксплуатироваться на ледоколах серии «Арктика».

— Часто ли бывают заказчики, которым требуется именно комплексное решение?

— Грамотные специалисты в нашей отрасли видят в этом экономический эффект. Потому что когда ты заказываешь одну систему у одного компетентного производителя, то как срок разработки этой системы, так и срок ее запуска в эксплуатацию на конкретном заказе будет в значительной мере сокращен, что дает экономию ресурса при покупке оборудования, а также времени при его монтаже. Все наши коллеги сейчас прекрасно видят, что время поставщиков на рынке ушло. Сейчас время производителей и тех компаний, которые могут предложить что-то новое. Мы готовы предложить как конструкторским бюро, так и инженерным центрам верфей решения, где мы объединяем различные компоненты в одну связку.

— Еще один ваш проект в Арктике был связан с портом Сабетта.

— В рамках порта Сабетта у нас была поставка причальных отбойных устройств и оборудования для ликвидации аварийных разливов нефти. Традиционные для нас направления: портовое оборудование в арктическом исполнении и экология.

И, кстати, именно здесь я хотел бы обозначить, что компания «Кронштадт» в своём развитии никогда не стоит на месте. Мы всегда стараемся поймать волну и включиться в актуальные задачи, особенно если они стоят на стыке нашей профессиональной экспертизы.

— Заинтриговали. Если можно, поподробнее.

— Водородная энергетика. В последний год – это самая знаковая и актуальная тема. Мы уже вошли в рабочую группу при Минпромторге по обсуждению водородной тематики, участвуем в профильных конференциях.

Все мы знаем, что курс, взятый всем мировым сообществом на глобальный переход к водородной энергетике связан с целью сокращения выбросов СО2. Никого не удивлю, если расскажу о цветном классификаторе водорода, завязанного именно на количестве выброшенного углекислого газа при его производстве. Однако, к сожалению, при таком подходе не учитывается объем отходов производства в комплексе. Например, при производстве зеленого водорода с помощью возобновляемой энергетики мы пока не считаем количество солнечных батарей с отработанным ресурсом и подлежащих утилизации… А хотелось бы.

Только проведя комплексные расчёты соотношения выбросов СО2 при производстве водорода (у «Кронштадта» есть отдельное направление по внедрению систем контроля вредных выбросов, СПКВ) и объёмов не самых экологичных отходов от производства зеленого водорода можно корректно классифицировать топливо будущего и делать какие-то выводы о перспективных технологиях его производства.

В любом случае, потенциал у России здесь огромный.

— Тема водорода, согласен, очень интересная. Но пока для судостроителей она малопрогнозируемая и рискованная. Какие аргументы вы бы привели для того, чтобы побудить их с большей готовностью вкладываться в эти проекты?

— А я бы просто привел пример из жизни. Давайте вспомним, как воспринималась тема СПГ пять или семь лет назад, а сегодня все понимают, что это даже не будущее, это уже наше настоящее. У нас есть заводы по сжижению, есть газовозы для транспортировки, есть суда, работающие на сжиженном природном газе. То же самое будет и с водородом. Я уверен. И это вызов для всего отечественного инжиниринга, который нужно принять уже сейчас.

— Вернёмся к судостроению. Вы уже немного коснулись вопроса экологии. Давайте разберем его подробнее. В последнее время требования неуклонно повышаются. Какие решения предлагает компания на этом направлении?

— Одно из наиболее ярких событий в отрасли – это повсеместное внедрение системы очистки балластных вод. Вспомним, десять лет назад никто об этом всерьез не задумывался. А сейчас каждый из судовладельцев, чей флот меняет акваторию, прекрасно знает, что такое система очистки балластных вод. Он уже думает о том, где заказать проект и какую из систем выбрать. Это то, что сейчас является текущей потребностью.

Наше оборудование, решающее эти задачи, стоит на самом массовом заказе российского судостроения – RSD59. И мы прекрасно понимаем, что сейчас заказчиком, помимо собственно поставки самой системы очистки балластных вод, требуется комплексное решение – согласование с проектом, предоставление услуг по пусконаладке. Мы можем предложить решение под ключ.

— Традиционный вопрос напоследок. Какие у компании планы на ближайшее будущее?

— Планы следующие. Мы будем развивать наши мозги и наши руки. Что я имею в виду? Мы должны давать ценность для заказчика, а ценность для заказчика дает правильный подбор технических решений с наименьшей стоимостью владения на всём жизненном цикле и наибольшей надежностью. Эти задачи могут решить наши конструкторы.

Если мы говорим про дополнительные направления развития, то я бы отметил рост нашей сервисной службы, потому что качественное обслуживание дорогостоящего оборудования – это очень важный пункт для судовладельца и любого другого заказчика. Поэтому наши специалисты, помимо собственно сервисного обслуживания и пусконаладочных работ, производят в том числе и обучение экипажей по правильной работе с оборудованием. Мы объясняем заказчику, как с помощью правильной настройки систем можно добиться экономии топлива при эксплуатации судна.

Посмотрите, как тесно здесь все переплетено: экология, экономия для заказчика, инжиниринг плюс сервисные услуги. Это все является нашими компетенциями, и всё это мы готовы предложить нашим партнерам в виде комплексного решения.